Ночная прохлада – всегда здорово. Хель любила ночь. Не только потому, что ночь – самое подходящее время для вампиров, но и потому, что её манила загадочность звёзд, мерцающих в высоте, холодная красота луны, мановения ветра в кронах деревьев… А майские ночи – определённо, самые лучшие. Воздух буквально пропитан запахом цветущих деревьев, ветерок – нежный-нежный, касается щёк, будто в поцелуе, а звёзды подмигивают с небес весело, не так, как осенью или зимой. Ох, осеннее небо Хель тоже любила, больше, чем какое-либо иное, но звёзды на нём были грустными. А иногда так не хочется грустить, так не хочется – особенно такой живой натуре, как Хелен. Она никогда не сидела на месте.
И вот сегодня, этой майской ночью, она осталась дома. Обычно Майгель так не делала, при любом удобном случае покидая жилище, гуляя по улице. Однако именно в этот вечер юная вампирша почувствовала непреодолимую жажду крови.
Жажда крови – необъяснимое чувство. Его можно сравнить с желанием холодной воды в жаркий летний день, но втрое сильнее и чувствительнее. В какой-то мере жажда крови похожа на сексуальное желание, тягу к чужому телу, к чужой жизни. Это прекрасно и в то же время страшно.
Все молодые вампиры через это проходят. Это как обряд инициализации в племени дикарей, что-то вроде первого скальпа у ирокезов, о которых Хель читала в книгах. Но она немного боялась. И в то же время ей ужасно этого хотелось.
«Ну же, Хелен!» - подстрекнула она себя, - «сделай это, наконец-то!»
Она лежала на кровати лицом вниз. Волосы разметались по простыне, в руке вампирша держала кусочек шоколадного батончика, которым успокаивала нервы, пытаясь если не усмирить, то ослабить жажду крови. Любимый шоколад не помогал, и это расстраивало.
Внезапным рывком Хелен села, обуваясь в любимые кроссовки и связывая волосы в хвост на затылке. Из зеркала на неё посмотрела красивая юная девушка с острыми зубками и немного алыми глазами (на самом деле они были карими, но сейчас из-за жажды крови покраснели). Когда волосы были собраны, взгляду открывалась тонкая шея.
«Какое у меня хрупкое тело», - в который раз удивилась Хелен, - «мне кажется, я такая сильная, а на самом деле вот моя оболочка. Будь моя оболочка такой же, как моя душа – я была бы великаншей. Я чувствую себя способной на многое. Практически на всё. Это из-за прохладной ночи? Или потому, что я взрослею?»
Майгель мотнула головой. Её часто посещали странные мысли о самой себе и о мире. Она не знала, отчего так, но любила такие мысли. Хель много читала и ей казалось, что она и сама могла бы написать книгу, только не хватало усидчивости и целеустремлённости.
Набросив куртку, Хель выскользнула из тёплых объятий дома в ночную темноту. Родители спали, и исчезновение дочери осталось незамеченным.
В то время, когда Хелен была юной, найти жертву было несложно. На данный момент её семья жила в Лондоне, и Хель с окраины направилась в центр города, в злачные кварталы. Там было много людей, подходящих для неё – тех, по которым никто не заплачет.
Вон две проститутки, ярко разукрашенные, промелькнули, зазывно хохоча. Хелен поморщилась, такая кровь будет вонять… А вон несколько пьяниц услаждают свои утробы вином. Их кровь тоже будет неподходящей, в ней осталось больше алкоголя, чем гемоглобина.
Вот. Идеальная жертва.
Взгляд Хель зацепился за юношу, стоящего у стены. Вроде бы не при делах – стоит себе парень, курит и держит руки в карманах. Но он явно тут не случайно.
«Наркодиллер или торгует телом?» - задумалась Хель, подходя ближе. Парень был миловидным – слишком красивым для наркодиллера. Тогда ясно. Он ищет здесь ту или того, кто снимет его на ночь.
Чудесно.
Хель подошла к нему и слегка охрипшим от холодного воздуха голосом предложила пять тысяч за ночь. Она могла назвать любую сумму, даже самую астрономическую, ведь и так было ясно, что этой ночи парень не переживёт.
Тот согласился.
Пока не прозвучал дурацкий вопрос «к тебе или ко мне?», Хель схватила юношу за руку и потащила в тёмную подворотню. Тот особо не протестовал, как известно – желание клиента – закон.
Хель толкнула юношу в грудь, заставляя стать у стены. Тот потянулся к ней, но девушка дёрнулась.
- Не рыпайся! Это мой первый раз, - проговорила она, и приблизила своё лицо к лицу юноши. Тот потянулся к ней снова, уже губами. Майгель передёрнуло от мысли, что её губ коснётся этот продажный рот.
- Я сказала – стой смирно, - приказала она.
Обняв парня за шею, она приблизилась к его вене, которая так и пульсировала страхом и… возбуждением. Да, этому юноше будет очень хорошо. Но он умрёт.
Движения Хелен стали хищными. Она и была в некотором роде хищником. Плотоядная, дикая…
Это суть вампиров.
И всё же Хель не могла так.
- Как тебя зовут? – спросила она.
- Ральф, - ответил юноша.
- Так вот, Ральф… Я вампир и собираюсь тебя убить. Уж прости, но такова реальность. Она сурова. Прости меня.
Ральф не успел ответить. Возможно, сначала он подумал, что клиентка играет в ролевые игры, этакое милое извращение…
Стараясь не вдыхать запах его волос, Хель таки сомкнула зубы на сонной артерии Ральфа. Тёплая кровь полилась ей в рот, и она принялась жадно её сосать, поглощая в себя и вместе с ней становясь сильнее и продляя себе жизнь.
Ральф не кричал – слишком был ошарашен, а потом просто ослаб. Его ноги подкосились и он упал вместе с Хелен, которая не могла оторваться от горла, не выпив всей крови. Она пила и пила, наслаждаясь утолением своей звериной жажды, и даже постанывала при этом.
Когда в теле Ральфа не осталось ни кровинки, вампирша, слегка покачиваясь, встала и вытерла окровавленные губы. Поглядев отсутствующим взглядом на свою жертву, она тихо проговорила:
- Ты уж прости. Но я думаю, лучше умереть, чем отдаваться старым потным извращенцам. Может, ты тоже так думал, и поэтому не закричал?
Обряд инициализации был завершён.
Светало.
